Я много рассказывал о моих детях. Все знают, что у меня их трое. О Нажветт и Акеми я говорил много, но об Эстель – никогда. Может быть, я рассказываю о её сёстрах, чтоб не говорить о ней? А может, чтоб забыть то, что случилось… Её имя стало табу в моём окружении- не потому, что я запрещаю о ней говорить, а потому, что мне очень плохо от того, что я так давно её не видел, и она не видела меня. Сёстры перестали спрашивать о ней, хотя в глазах я вижу каждую пятницу этот вопрос: Эстель? Где она? Как она? Когда же мы, наконец, её увидим? Может быть, можно что-то ещё сделать для того, чтоб мы встретились? Это самый больной мой вопрос, я стараюсь не думать об этом каждый день, каждую минуту… Так тяжело не видеть свою дочь, не знать, что с ней, страдает ли она как мы, скучает ли? Не знаю…
1 часть
Я когда- то влюбился в её маму, когда жил в Берлине, ей было 17 лет, у нас была страсть, но когда она забеременела, я перестал ей доверять, она вроде пила таблетки (как и мама старшей дочки) и сообщила мне о беременности только когда была на третьем месяце. Ещё один ребёнок!- думал я, а любовь мгновенно исчезла… За секунду Жулиана стала головной болью, новым врагом, который будет пить мою кровь, как мать старшего ребёнка. Мы расстались с условием, что я признаю ребёнка, буду давать деньги каждый месяц, но они должны жить в Париже, недалеко от меня, ребёнок должен говорить на французском языке и учиться во французской школе. Мы это всё оформили и приготовили два имени, что записано было документально: Эстель- Екатерина, если родится девочка, и Оскар- для мальчика. В ноябре, в Берлине, родилась Эстель – Екатерина, и сразу они переехали в Париж. Всё было замечательно! С Эстель у меня были прекрасные отношения, а с её мамой мы были хорошими друзьями. Она говорила на французском, русском, английском и, конечно же, на немецком языках. Она, на самом деле, была идеальной женщиной для меня, у нас были общие интересы: опера, театр, живопись, мы оба не верили в бога и, самое главное – она была очень красивая. И я её любил. Но мы не жили больше вместе, а Эстель и Нажветт были у меня по выходным дням, потом к ним присоединилась Акеми, вы это знаете…
Так вот, вы, конечно, помните 2004 год, мою ссору с А.Ю., поджог Бентли и мой отъезд из Киева. Я, как мог, защищался из Парижа, а мои враги соединили усилия, создали бюджет для моей ликвидации, но потом, когда история приобрела международный резонанс, сменили тактику и стали искать компрометирующие меня материалы и мои уязвимые места. Они были уверены, что у меня есть какие-то тайны, нечестный бизнес… Ничего не нашли и принялись следить за мной, выискивая слабые места в моей жизни. В течение 6 месяцев два человека (они постоянно менялись) следили за мной- днём и ночью, фотографировали и рисовали детальную схему моей жизни. Я жил с Музой в то время (бедная, она очень от этого страдала). Эстель практически жила со мной всё время. Те сыщики сначала думали, что у меня четыре дочери- четвёртой была подруга Эстель, американка, она часто ночевала у нас по приглашению дочки.
Потом детективы начали психологически обрабатывать мам девочек. Первая попытка была с мамой Нажветт. Какой-то француз предлагал ей рассказать обо мне за деньги. Она послала его куда подальше и её оставили в покое. Но в один прекрасный (или наоборот) момент раздался звонок в домофон Аннабель. Некто, представившийся Эриком, говорит: Здравствуйте, я из DST (контрразведка Франции), Вы в опасности, нам нужно поговорить. Аннабель поверила и открыла ему дверь. Он вошёл в дом и стал говорить ей, что я российский агент, работаю на Путина, а она, как француженка, должна помочь французским спецслужбам и предложил ей 3000 евро за каждую встречу и рассказ (какой неплохой тариф!))) И вот они начали часто встречаться, она рассказала всё, что знала обо мне, заработала много денег, благодаря ей, меня всегда ждали около квартиры, когда я забирал Акеми, и следили за нами дальше. Я, конечно, тогда ничего этого не знал и даже не подозревал ни на секунду, что такое могло происходить на территории Франции…
Потом Эрик галантно предложил Аннабель встретиться, то есть пригласил её на ужин. Она отказалась и впервые засомневалась – это не похоже на поступок профессионала, агента DST. Её отношения с Эриком с этого момента стали ухудшаться, и не только потому, что она отказалась поужинать – ей больше нечего было рассказывать- она уже несколько лет видит меня всего пару минут в неделю.
И вот Эрик уже стучится к матери Эстель. Жулиана сразу согласилась (всё-таки меня окружают одни предатели) и начала не только рассказывать обо мне за деньги, но и встречаться с Эриком, который на самом деле работал через A.G.- ещё одного француза, на моего старого «друга» А.Ю. & Со… Вот и Жулиана рассказывала, сколько у меня денег, где находятся мои счета, показывала чеки всех перечислений, которые я ей делал – а там видно, откуда я перечислял, и пользовалась Эстель, чтобы узнать, где я нахожусь. Она стала часто звонить и задавать странные вопросы: сколько комнат у меня в квартире, сколько ворот на вилле, сколько работников в доме, во сколько они приходят и уходят…
2 часть
Эрик активно встречается с Жулианой, а я с моими тремя дочками и Музой готовлюсь к поездке в Куршавель, кататься на лыжах. Мы спокойно поехали на машине, красивая, необычная семья, но мы все любим друг друга. Поселились в гостинице «Le Kilimandjaro», у нас был замечательный коттедж! Я заранее договорился, что дети пойдут в лыжные школы, и поскольку разный возраст и уровень подготовки, то и школы разные. А я и Муза будем кататься с Жаном- Филиппом, он бывший чемпион и мой тренер уже более десяти лет. Первые три дня были- супер! Но на четвёртый день, когда в 9 утра я, как обычно, вёз Эстель в школу, у неё зазвонил телефон. Жулиана, её мама, звонит и спрашивает: Папа ушёл? Эстель отвечает: Нет, мы едем, мама… Да, один. Я подумал: Странные вопросы она задаёт, тем более что в такое раннее время она раньше не звонила никогда, она же раньше 12 часов не встаёт… И вдруг я вижу знакомое лицо- A.G., и он явно старается отвернуться, чтоб я его не увидел.
- Эй, Алекс, что ты здесь делаешь?- спрашиваю. Алекс был очень не в себе, отвечал растерянным голосом, как будто не ожидал, что я его увижу. Он не смог найти слова, чтоб объяснить почему он здесь, в Куршавеле…
Обычно я вёз Эстель в школу и сразу ехал обратно, но в этот день Муза была очень уставшая и не хотела кататься, я решил встретиться с моим тренером прямо около лыжной школы, чтоб подняться на самую высокую гору. Вот и Жан-Филипп появился, мы сели в фуникулёр и пока поднимались, я позвонил моему брату:
- Ты представляешь, кого я сейчас встретил? A.G.!
- Да?- удивился Валид,- и как, вы разговаривали? – Да, но он странно вёл себя. Наверное, он думал, что я зол на него после случая с А.Ю. за ту неожиданную поддержку братьев-близнецов… Но я с ним говорил, как будто всё нормально, а он- нет. Как-то он был не в себе…
- Будь внимателен, Омар,- говорит мне Валид. Эти люди опасны! Они способны на всё…
Мы уже на самом верху горы, готовим наши лыжи и подъезжает следующая кабина фуникулёра. Выходят четверо мужчин в чёрном, лица закрыты. Я понимаю, что это за мной. Жан-Фи, – кричу я, -быстро, бегом! И я поехал вниз так быстро, как только мог. Оглянувшись, увидел, что Жана- Филиппа схватили, а двое едут за мной на лыжах. Я летел изо всех сил, сердце колотилось от страха, но, слава богу, я хорошо катаюсь на лыжах с детства. Они не догнали меня. Самой короткой дорогой домчался я к гостинице, разбудил Музу: Быстро собирай чемоданы, мы немедленно едем в Париж. Звоню на ресепшн, прошу чтоб послали машину за детьми и приготовили мой автомобиль- мы уезжаем! Звонит мой мобильный – это Жан- Филипп:
-Омар, кто эти люди? Они говорили по – русски между собой.
- С тобой всё хорошо? Они тебя ничего не сделали?
- Нет вроде, они просто держали меня на земле долго, потом убежали. Омар, я иду в полицию, я это так не оставлю. Что будешь делать?
- Я не знаю, Жан-Фи, честно, я сейчас хочу видеть моих детей, убедиться, что с ними всё в порядке и позвоню тебе.
К счастью, все мои дочери уже со мной, я их крепко обнял и говорю – мы едем в Париж! Конечно, им это не понравилось, они хотят продолжать каникулы, но видят, что просить бесполезно, послушно собрались, спустились вниз и сели в машину. Мы уехали в Париж. Едем и молчим, все в лыжных комбинезонах, Муза пытается узнать у меня, что случилось, но я не мог ничего рассказать. Послал СМС Жану Филиппу, что как только буду в Париже, сообщу ему о моих дальнейших действиях.
3 часть
Как только мы зашли в парижскую квартиру, звонит Жулиана и говорит взволнованным голосом :
- Омар, ты уже в Париже? Почему ты уехал из Куршавеля?
- Откуда ты это знаешь?
- Я знаю! Ты в опасности! Омар, я должна что-то тебе рассказать прямо сейчас, не по телефону. Можно, я сейчас к тебе приеду?
- Ты так загадочно говоришь, приезжай, если хочешь…
- Ok, буду через 10 минут.
Мне странно всё это… Откуда она знает, что я уже дома? Почему не спрашивает как дела у Эстель? И о какой опасности она говорит? Она никогда не приходила ко мне, как, впрочем, и остальные мамы моих дочек никогда не бывали у меня. Я сказал Музе, что сейчас к нам в гости придёт Жулиана. У них между собой хорошие отношения, Муза, конечно, не против. Но, вижу, она очень волнуется. Дети тоже чувствуют, что что-то не так, как-то резко мы изменили планы … Вот и домофон звонит, вижу на экране Жулиану, открываю дверь, называю этаж. Она заходит ко мне без улыбки, бегло здоровается с Эстель, которая была очень удивлена, увидев свою маму у меня дома.
- Где можно с тобой спокойно поговорить?
- Ну, пойдём на кухню…
- Омар, ты в большой опасности! В Киеве хотели тебя убить, но не успели, ты быстро уехал. Вот они и послали сюда одного серба, профессионального киллера. Он уже здесь и скоро тебя убьёт.
Я улыбаюсь.
- И откуда у тебя такая фантастическая информация?
- Ты что улыбаешься? Я тебе говорю, что тебя хотят убить, а ты улыбаешься? Ты же отец моей дочки, я переживаю! Омар, это очень серьёзно, смотри! Я это совершенно случайно узнала! В меня влюбился один французский контрразведчик, и когда он узнал, что я твоя бывшая и что ты- отец Эстель, он хотел разорвать наши отношения. Но он так меня любит, что не смог… И рассказал мне, что французская разведка занимается тобой, потому что подозревает, что ты русский агент. И когда они следили за тобой, то узнали, что на тебя готовится покушение, прямо здесь, на территории Франции. Они ничего не могут против этого сделать, хотя несколько раз они помешали этому, и у них есть даже связи с заказчиком. И, очевидно, можно этот вопрос решить.
Я слышу эту историю впервые, ничего ещё не знаю об Эрике, ни о его знакомстве с Аннабель, но понимаю, что в этом есть какая-то правда, поскольку только что у меня были проблемы в Куршавеле… С улыбкой спрашиваю у неё:
- И как можно это покушение остановить?
- Смотри, этот серб готов всё остановить, если ты заплатишь деньги.
- Да? Всё из-за денег?
- Нет, это из-за твоих проблем с А.Ю. в Киеве. Но хорошая сумма может всё изменить.
- И сколько они хотят?
- Три миллиона евро.
- Ого! Три миллиона… И когда они это хотят?
- То есть ты согласен? Я не думала, что ты так быстро согласишься. Деньги должны быть наличные, я завтра тебе организую встречу с Эриком у меня дома. Он тебе всё расскажет! Только ты никому не говори, потому что сотрудник DST не должен заниматься такими делами, он это делает ради меня, он меня очень любит.
- Ладно, я могу быстро приготовить деньги. Завтра увижу твоего агента, и мы всё решим. Ты не хочешь забрать Эстель? Лучше чтобы дети сейчас не оставались у меня.
- Нет, она может у тебя остаться, ты просто не выходи с ними на прогулки, пока проблема не решится.
Я подумал- какая она хорошая мама, так волнуется обо мне, а о своей родной дочке- не очень…И тут вспомнился мне случай, когда мой брат вернулся в Киев, а меня попросили заплатить немалую сумму советнику президента- чтоб с братом ничего не случилось… И я заплатил эти деньги, причём по перечислению, через общего друга. Думаю: – Вот я попал, и всё это из-за одной публикации одной несчастной фотки. И моя жизнь стала настоящим кошмаром…
Жулиана ушла довольная.
Я начал думать, что лучше мне посоветоваться со службой безопасности Франции до встречи с Эриком. Всё- таки мне очень странно всё это. Решил позвонить Матье, моему старому знакомому из DST. Он сразу приехал ко мне и я рассказал о Куршавеле, об Эрике, о трёх миллионах и деньгах, которые я заплатил в Киеве. Он сразу звонит в свой офис:
- Посмотри, пожалуйста, работает ли на нас Эрик С.? И ведём ли мы расследования по Омару Арфушу?
Через несколько минут ему перезванивают, сообщают, что такого Эрика С. нет в DST и о нём никто никогда не слышал, обо мне они всё знают и всё вроде оk. Матье:
- Смотри, дорогой, для меня всё это похоже на криминал, всё это связано с делом Бентли в Киеве. Дай мне один пиджак, я закреплю на нём камеру и микрофон, ты посиди завтра напротив этого Эрика, попробуй попросить у него документы, подтверждающие работу в DST и максимально тяни из него информацию. Мы будем в машине. Сегодня же проверим улицу и будем следить, кто выходит и заходит в дом к Жулиане. Если на самом деле есть киллер – мы его поймаем, но вряд ли во Франции такое может случиться. Хотя твоя проблема на уровне президента страны, которая имела традиции в этом деле. Не волнуйся, я в десять утра принесу тебе пиджак и постараюсь узнать, что там за Эрик. На ночь у тебя останется наш вооружённый человек. Ты закрой все шторы и не включай ночью лампы, хорошо?
- Хорошо, Матье, только я ещё хочу поговорить с моим адвокатом.
Позже пришёл адвокат, я ему дал распоряжения на тот случай, если со мной что-то случится: как разделить мои деньги, кому квартира, кому рояль, кому земли…
Он оформил всё и говорит:
- А мне? Ничего не оставите?
Я удивился, мне казалось, что я достаточно плачу ему каждый месяц.
- А Вы, мой дорогой и верный адвокат, молитесь, чтобы со мной ничего не случилось, не то вы потеряете хорошего клиента…
4 часть
Я не спал этой ночью и думал о смерти – так, как будто она неизбежна, и это обязательно случится если не завтра, то очень скоро… Я понял, что я не хочу заканчивать жизнь банально – быть убитым пулей киллера на углу своего дома или на пороге квартиры. Вот если бы на выходе из оперы – это уже как-то лучше…Я думал о детях: хорошо, что так сложилось в жизни, что они не постоянно живут со мной – так им проще будет привыкать к мысли, что меня нет… Мне очень не хочется, чтоб дети страдали.
В 10 утра пришёл Матье, принёс пиджак с аппаратурой слежения, и к 11 часам я уже был у Жулианы. Она встретила меня в прекрасном настроении и с радостной улыбкой. Эрика ещё не было.
- Я так рада, что ты согласился решить всё по-умному!
Через полчаса пришёл Эрик – лысоватый блондин с длинными кудрями на затылке, в бежевом пальто, в руках кипа бумаг, как у адвоката перед судебным заседанием. Я подал ему руку, не вставая – всё время опасаясь за «жучки» на пиджаке, старался лишний раз не шевелиться. Жулиана взяла его пальто, он показал мне своё удостоверение сотрудника DST- всё выглядело очень правдоподобно. Я начал разговор, сказал, что Жулиана рассказала, что он помогает мне из любви к ней, что я очень ему благодарен за помощь и сочувствие и готов выслушать его предложения. Тогда Эрик стал говорить, что он руководит в DST отделом, который занимается Россией, что они давно следили за мной, и он уверен, что я не агент России.
- Вы занимаетесь Россией? Значит, говорите по-русски?
- Нет, это у нас не обязательно, переводом занимаются другие люди…
Я не хотел его перебивать, мне нужно было, чтобы он говорил как можно больше. И он рассказывал мне, что в Киеве есть много людей, которым очень мешает мой бизнес, и что я сам знаю скольким я перешёл дорогу…
- У меня нет теневого бизнеса, у меня медиагруппа и журнал, и всё предельно прозрачно…
- Ну, Вы сами знаете своих врагов, лучше меня…
Он стал мне показывать документы якобы с моей подписью. Я вижу, что подписи поддельные, но не спешу говорить об этом. Затем он показывает мне фотографии, очень много фотографий, снятых в разные дни, но по сути своей одинаковых- вот я на улице, я в магазине, я с детьми в кафе, я с детьми на пляже… Затем он показывает бумаги, в которых записано всё, что говорила Аннабель обо мне: о моих привычках, режиме дня, моих фобиях и предпочтениях. Здесь же её расписки в получении денег- по 3000 евро за встречу, счёт за её отдых на курорте, оплаченный якобы DST… Наверное, эти бумаги должны были меня испугать или посеять сомнения. Да,- думаю я,- видно, что потрачена большая сумма. За эти деньги я и сам бы позировал им для этих фотографий и рассказал подробности моего быта и уклада жизни, у меня секретов нет.
-Так вот, – говорит Эрик, – мы случайно узнали, что во Францию уже прибыл киллер, нанятый вашими врагами, он согласен скрыться от киевских заказчиков, если вы дадите ему 3 миллиона, купюрами по 500 евро, это его условие. Он дал 48 часов…
Но как же,- пытаюсь я продолжить разговор,- это же не решит ничего, мои враги наймут ещё одного киллера если им мешаю именно я.
- Нужно сейчас устранить эту проблему, киллер ходит рядом, а дальше будем решать…
Хорошо,- говорю я,- благодарю Вас и Жулиану. Я восхищён вашей любовью, которая для Вас так много значит и поздравляю Жулиану с настоящим чувством. Спасибо вам обоим.
Выхожу на улицу, вижу Матье на углу, садимся в машины и встречаемся у меня дома.
- Знаешь,- говорит Матье,- возможно, что твоя бывшая в опасности. Мы проверили личность этого Эрика у него какой-то странный бизнес, непонятно, чем он зарабатывает на жизнь. Он француз и живёт во Франции, а его жена и ребёнок проживают сейчас в Швейцарии. Здесь очень похоже на криминал. Вероятно, Эрик в сговоре с кем-то, мы это выясняем, и против тебя выступает организованная преступная группа. Они прослышали о твоих проблемах в Киеве и под шумок хотят выбить из тебя крупную сумму денег. Тебе нужно подать заявление в полицию о вымогательстве, угрозе жизни и использовании фальшивых документов DST. И предупреди Жулиану, что Эрик не агент DST- если что-то пойдёт не по его сценарию, возможно, он будет угрожать ей.
Я звоню Жулиане и рассказываю ей всё, затем трубку берёт Матье, подтверждает мои слова и я издалека слышу, что Жулиана кричит: «Он никогда не увидит ни меня, ни Эстель, дайте ему трубку!» Я беру трубку и она начинает требовать:
- Немедленно верни мне Эстель, я сейчас пришлю за ней мою подругу!
- Но у тебя сейчас тоже небезопасно!
- Я свободный человек и имею право забрать мою дочь, когда я захочу!
Пока я слушаю крики и рыдания Жулианы, Матье уже звонит своим коллегам и даёт команду поставить на прослушивание телефоны Жулианы. «Нет, что-то здесь не так,- говорит он,- похоже, что она тоже в этом замешана». А мне не хочется в это верить. Она мать моей дочки и мы вроде неплохо с ней ладили. «Знаешь, – говорит Матье,- в жизни всякое бывает, тем более с бывшими… Ты должен быть очень осторожен. Не выходи без охраны никуда, вечером не выключай свет, когда переходишь из одной комнаты в другую и не подходи близко к окнам». В то время у нас была собака и Муза выгуливала её в Булонском лесу под охраной, надевая специальную пуленепробиваемую одежду. Выходить нельзя, детей брать нельзя. И в такой осаде мы прожили месяца полтора. Пришёл Матье и говорит: «Мы выяснили, что Эрик выполнял заказ А.G. (того, которого я встретил в Куршавеле), Эрик получил от него деньги и указания собирать на тебя компромат, а идея вытрясти из тебя три миллиона пришла им позже. И, похоже, нити тянутся в Киев. Мы продолжим охранять тебя. Но Жулиана будет проходить по делу как соучастник». Я был в шоке. Она всё-таки мать моей дочери и я не хочу, чтобы её разыскивал Интерпол. Мне пришлось остановить дело.
В это время на телеканале TF1 готовились к передаче «Последний герой» и проводили набор участников. Мои друзья из организации «Репортёры без границ» предложили мне поучаствовать в реалити-шоу. Я подумал, что дикие джунгли- это как раз то, что мне нужно сейчас… Сел в самолёт и улетел в Бразилию.
Телефоны Жулианы и Эстель больше не отвечают. Где они? Я мог только предположить, что уехали в Берлин, так как Жулиана немка. В последний раз я видел мою девочку из окна моей квартиры, когда она садилась в такси, уезжая с подругой её матери.
PS Всё в моей жизни происходит так, как я и ожидал, или, скорее, как я себе представлял. Когда-то я сказал, что до начала моей четвёртой жизни нужно вернуться к ошибкам предыдущих, исправить их и попросить прощения.
Аннабель привела мне Акеми вчера на пляже в Ницце. Она не только улыбалась и поцеловала меня, но и обняла Валида и его жену, всех детей, тепло поприветствовала Юлию и осталась с нами, дополняя нашу прекрасную большую семью.
После полудня я вернулся на пляж в Монако, вернулся по делам, которые откладывал на потом. Мои тяжёлые воспоминания меня не отпускали. Вдруг я увидел Жулиану, мать моей средней дочери Эстель, которую я не видел два года. Она шла с Эриком, бывшим фальшивым агентом контрразведки, а ныне её мужем, из-за которого и произошла вся эта грустная история.
Я бросился за ними, мой брат – за мной, как в наши молодые годы. Я догнал их и попросил их поговорить со мной хотя бы минуту, хотя бы секунду. Они продолжали идти, как- бы не замечая меня. Потом Жулиана стала угрожать позвать службу безопасности. Я не возражал – пусть всё происходит на виду и под охраной службы безопасности- хоть какое-то развлечение посреди этой «мёртвой жизни» монакского побережья. Но её муж сказал: Ты с ума сошла, ты навлечёшь на нас неприятности! И они остановились. Это не я, это Эстель не хочет тебя больше видеть,- сказала Жулиана. Я попросил их помочь мне поговорить и помириться с дочерью. Прибежала Эстель, такая красивая, почти девушка, в купальнике. Огромные зелёные глаза смотрели на меня. Она сказала мне: Я не хочу больше тебя видеть, оставь маму в покое,- но в глазах её я читал совсем другое. Почему?- спросил я. Ты не хочешь видеть ни меня, ни Акеми, ни Нажветт? Она ответила, что я когда-то плохо говорил с Эриком…
- Но я порошу у него прощения, если я обидел его!
- Но я не прощу тебе этого никогда!
Наверное, это должно означать для меня «Я должна это говорить, папа, и я должна это повторять перед ними и при случае – перед судьёй…»
- Ничего, это не важно, ты простишь меня позже, когда станешь взрослой. Я покажу тебе видео, как Эрик представлялся мне агентом контрразведки…
Её мама подскочила и принялась кричать, защищая своего мужа- сообщника: С тобой всегда проблемы! Ты всегда нас записываешь, даже сейчас, я думаю!
- Послушай, я встретил вас здесь случайно, я хочу видеть мою дочь, и это всё о чём я вас прошу. И что ещё, дорогая?- обратился я к Эстель.
- Ты заставлял меня сидеть на диете для похудения, когда мне было 8 лет.
- На диете? Я не помню… Но ты же не жила со мной, как я мог держать тебя на диете? Хорошо, я никогда больше не буду так говорить… А что с Акеми?
- Она мучила меня, когда я была маленькая…
- А Нажветт?
-Она интересуется только своими друзьями, совсем мной не занималась…
И это все аргументы? -подумал я, и, обратившись к Жулиане, сказал: Пусть Эстель подумает. Но я хочу видеть её хотя бы раз в год, полчаса в год, этого будет достаточно, даже минуты…
И мы с братом ушли. Грустные, но с чувством облегчения от исполнения моей второй миссии – примириться с прошлым, несмотря на его жестокость. Ожидая, когда водитель подаст мой скромный Бентли, среди самой большой коллекции Бентли и Роллс-Ройсов на стоянке, я увидел Эстель с подружкой, которая смотрела на меня, слушая, как Эстель что-то говорит ей на ухо. Что она рассказывала ей? Что я самый лучший папа? Или наоборот? Наверное, я не узнаю это никогда…
Началась моя новая прекрасная жизнь и в ней совсем нет места старой боли… Меня ещё ожидает прогулка с мамой Нажветт. Она предложила пройтись со мной в больницу в Ницце, где когда-то родилась Нажветт. В этом месте начиналась моя третья жизнь, здесь она должна и закончиться…
2009-05-30